18:24 

(Не)возвращение

Tasiette
Она не остановилась, потому что была самолюбива - она будет идти столько, сколько понадобится, не век же длиться этому пути.
Ядреная кочерыжка, это же фанфик по Наруто, и я его только что написала! Вот уж - не зарекайся больше не писать.

Название: (Не)возвращение
Автор: Tasiette
Бета: Kerida-Atlantic
Жанр: character-study, angst
Персонажи: Тсунаде (/) Джирайя, Шизуне
Рейтинг: G
Предупреждения: сугубо личное, но частичное (я надеюсь) ООС героев.
Дисклеймер: Никакой коммерческой выгоды не имею, весь мир принадлежит Масаши Кишимото.
Размещение: С моего разрешения, пожалуйста.
От автора: Мне сложно сказать, есть ли между Тсунаде и Джирайей здесь какой-либо пейринг, так что на ваше усмотрение. И да, никакой шизофрении, просто каждый справляется со своей болью, как может. А Тсунаде немного устала с ней справляться.

Вечер, молочный, ленивый, долгожданный, неторопливо накрывает деревню покоем и усталостью, и Тсунаде открывает окно. Пожалуй, все дела на сегодня она закончила, но постоянные договоры, отчеты, письма, бумаги-бумаги-бумаги все еще стоят у нее перед глазами. Она вздыхает:
- И как я позволила тебе уговорить меня стать Хокаге?
Джирайя посмеивается, разводит руками:
- Это не столько моя заслуга, сколько заслуга Наруто.
Она улыбается, вспоминая того наглого и непоседливого мальчишку, которым был Наруто, когда они познакомились. Громкий, самоуверенный и до невозможного ребенок, вот только с бесконечно знакомой мечтой в глазах, что в груди разлилось то самое болезненное тепло, которое она так стремилась проиграть вместе с бесполезными деньгами. С тех самых пор она, пусть и скрывая это, немного беспокоится за него - только бы не пострадал от своей опрометчивости. И пусть он уже давно оставил свою мальчишечью угловатость, чрезмерную эмоциональность, слепое безрассудство, ее сердце все равно пропускает несколько ударов, когда он в очередной раз подвергает себя опасности, а ей остается только смотреть со стороны и просто верить в него и его путь. Раньше он был до глухой тоски похож на Наваки, теперь, прошедший через многое, приобретает лучшие черты Дана – внимательный, отзывчивый, преданный. Она уже давно ждет, когда сможет подарить его мечту – пост Хокаге, но что-то в его глазах ее останавливает, заставляет продолжать ждать. Он все так же мечтает, но пока не готов, за ним остается его невыполненное обещание, главная цель и главный смысл – Саске, она понимает это и принимает, верит в него и ждет, хоть и смертельно устала.
Она поворачивается к старому другу, он наблюдает за ней, чуть наклонив голову.
- Как он там?
Она пожимает плечами, садится за стол.
- Недавно вернулся с миссии, теперь дома. Он уже не такой безнадежный сорванец, которого ты начинал тренировать. Думаю, все-таки ты хороший учитель, - она улыбается, наблюдая за тем, как Джирайя жмурится от гордости, добавляет. - Лучший для него.
- Конечно! – он откидывается назад, кладет ноги на ее письменный стол, игнорируя возмущенный взгляд. – Это же мой внук, я был обязан воспитать его как следует!
Тсунаде недовольно хмурится.
- Вот чего-чего, а с воспитанием у него гораздо лучше, чем у тебя. И к тому же, он не твой внук, ведь Минато не был твоим сыном, как бы тебе этого не хотелось. Они оба – твои ученики. Но ты можешь гордиться тем, что обучил два поколения семьи Намикадзе.
Джирайя молчит несколько секунд, и ей почти жаль, что она сказала это, что не сдержалась, - усталость и беспричинное раздражение в конце дня дают о себе знать. Но он неожиданно показывает ей язык – как тогда, когда они только начинали работать в одной команде. Вот только он уже разменял шестой десяток, и из-за этого его ребячество выглядит глупо. Она поджимает губы.
- Старая бабка, - ворчит он и демонстративно отворачивается.
Она прячет улыбку, встает из-за стола, складывает бумаги в ровные стопки. Он прищуривается:
- Неужели уже идешь домой?
- Да.
Она слышит в его голосе легкое сожаление.
- Неужели? Вечер. Наконец-то свободное время. И ты идешь домой?
- Да. Ты же сам только что назвал меня бабкой. Как мне еще проводить вечера?
Он выглядит удивленным и немного разочарованным.
- Да ты стареешь в моих глазах с каждой минутой.
Она пренебрежительно фыркает и убирает непослушную прядь волос с лица. Джирайя снимает ноги со стола, наклоняется вперед.
- А как насчет того, чтобы немного выпить со своим старым другом? Не каждый же день к тебе возвращаются боевые товарищи, так?
Так.
Она скользит взглядом по его лицу, безвозвратно, безжалостно постаревшему, вспоминает его то мальчиком, то молодым человеком, то взрослым мужчиной, и особенно остро чувствует свой возраст. Какие бы джутсу не хранили ее лицо от старости, она подбирается к Пятой Хокаге старыми шрамами, новыми заботами, забытой печалью и воспоминаниями. Она любит повторять Шизуне и Сакуре, что за свою жизнь видела все и все пережила, со всем справилась, но никогда не упоминает, что битва с собственными годами дается ей тяжелее всего. Орочимару тоже никак не мог с ними смириться, теряя человеческий облик в погоне за бессмертием, впрочем, и Джирайя изо всех сил пытался сбросить со своих плеч десяток лет и ухлестывать за молодыми девицами. Она улыбается. Как неожиданно все получилось. Будучи учениками Академии, они мечтали поскорее вырасти и стать настоящими шиноби, а теперь готовы на все, лишь бы не стареть так стремительно и больше никогда не видеть войны. По крайней мере, она и Джирайя. А Орочимару… Она никогда его не понимала.
Она вздыхает:
- Ладно, давай выпьем, - она улыбается и добавляет шепотом. – Старый извращенный отшельник.
- Бабка, - повторяет Джирайя и улыбается в ответ.
Ей было безумно одиноко без него, единственным оставшемся Саннином, почти живой историей, и иногда безумно хотелось с ним поговорить, вспомнить то, что только они могут вспоминать, спросить совета, но она решает, что скажет ему об этом потом. Как-нибудь в другой раз.
Она подходит к одному из шкафов, достает припасенную бутылку саке, задумывается, достает еще одну. Оборачивается – он улыбается все шире. «Лицо сейчас треснет, старикан», - хочется съязвить, но она сдерживается: когда вам за пятьдесят, поднимать в разговоре тему о возрасте чаще, чем раз в час – признак отчаяния. Она закрывает дверцы шкафа, обходит стол, становясь к бывшему напарнику по команде лицом к лицу. Он насмешливо протягивает:
- Алкогооооль, прямо на рабооооочем месте, хороша же наша Хокаге!
Она закатывает глаза:
- Мой кабинет, моя резиденция, моя Коноха и бутылка тоже моя. Где хочу – там и храню. Тебе ли мне мораль читать? И вообще я ее припрятала на черный день.
Он качает головой.
- Не верю. Зная тебя - здесь как минимум добрая сотня припрятана, на черный месяц или даже на черный год. Спорим?
Она молчит, это слово больше не действует на нее так, как раньше, садится напротив - он с любопытством всматривается в ее лицо.
- Что ты пытаешься разглядеть? – она делает небольшой глоток саке и слегка краснеет от удовольствия. Как ни крути, но алкоголь всегда повышал ее настроение.
- Не знаю, - честно признается Джирайя, наклоняя голову чуть вправо. – Наверное, хочу увидеть ту Тсунаде, которую знал когда-то.
Она ставит пиалу на стол, прищуривается:
- Тогда смотри внимательно: она – это я.
Он отрицательно качает головой.
- Да, вы похожи, не спорю, но где же твой, - он наклоняется вперед, почти шепчет, - «азарт»?
Она усмехается, делает еще глоток саке, молчит. Он разочарованно выдыхает:
- Только не говори мне, что ты совсем перестала играть!
- Я же легендарная неудачница, - смеется Тсунаде. – Мне уже давно следовало прекратить играть – игры меня не любят.
- Но одно пари на моей памяти ты все-таки выиграла, - напоминает он.
Ее медово-карие глаза темнеют.
- Я не была этому рада.
Они молчат немного, потом он снова придвигается поближе, подмигивает ей:
- Тогда зачем ты носишь с тобой ханафуда?
Она запускает руку в карман, скользит пальцами по гладкой поверхности карт, подбирает наиболее правдоподобный ответ, но потом сдается, качает головой:
- Чтобы сыграть с тобой, если ты вернешься.
«Чтобы сыграть с ним, когда он вернется», - думала она, когда покупала эти карты. Они так и пролежали, нетронутые, вот только в те моменты, когда нужно принять серьезное решение, она иногда достает их, перебирает в задумчивости, складывает то ровной стопкой, то оставляет на столе бесформенной кучей.
- Врешь ведь, - вздыхает Джирайя.
Она кивает.
- Вру.
Он опять смеется, легко постукивает пальцами по столу, видимо, подражая какой-то недавно услышанной мелодии, потом внезапно становится серьезнее, задумчиво смотрит прямо перед собой. Она тоже молчит, кончиком пальца прослеживает узоры на пустой пиале. Она выпила не так много, но ей больше не хочется, ужасно клонит в сон. Вот тебе и еще одно осложнение от возраста, бабушка, - в юности после алкоголя ее тянуло как минимум на подвиги.
В дверь кабинета негромко стучат.
- Шизуне, - констатирует Тсунаде и про себя хвалит свою интуицию, когда девушка заходит в комнату.
Шизуне невероятно много помогает ей, пусть даже в обыденных вещах – гонит ее на обед, следит, чтобы Тсунаде не засиживалась до поздней ночи на работе. И она почти по-матерински любит ее, но предпочла бы сейчас остаться одной, наедине со своей памятью.
- Тсунаде-сама, Вы еще здесь, совсем одна! - восклицает девушка. – Мне казалось, мы с вами сделали всю работу на сегодня. Есть ли что-то, чем я могу Вам помочь?
- Нет, спасибо, Шизуне, - отвечает Тсунаде. – Я здесь просто… скучала.
Она переводит взгляд на стул напротив – где еще минуту назад она видела Джирайю, вздыхает. Конечно, это был колкий, горький плод ее фантазии и воспоминаний, чего она еще хотела? Когда жизнь забирает близких, она никогда не возвращает их назад, пусть даже на один вечер, и не дает ничего взамен, чтобы утешить.
Они молчат немного, Шизуне убирает саке со стола.
- Знаешь… - Тсунаде первая нарушает тишину. - Я не так хорошо знала его, не всегда понимала, но всегда знала, что он придет, когда без него будет невозможно, была уверена в нем так же, как в самой себе. Мне ведь иногда до смерти хочется с ним поговорить. Я совсем сдурела на старости лет, да?
Да, а еще, видимо, чудовищно опьянела от саке.
Шизуне отрицательно качает головой.
- Вовсе нет. Вы с Джирайей-сама были очень близки.
По-своему близки. И как она догадалась, что Тсунаде имеет в виду Джирайю?
Тсунаде собирается, выходит из кабинета, но неожиданно задумывается, замирает в дверях, устало произносит:
- Когда он уходил раньше, когда мы не виделись годами, я точно знала, что мы еще встретимся, - она прикрывает глаза. – Просто я никогда не думала, что в мире есть сила, которая когда-нибудь помешает ему вернуться.

***
- Мы ведь еще встретимся, Джирайя, и будем играть, и пить, и я буду тебе проигрывать, как всегда, а ты будешь дразнить меня этим. Да?
Она лежит у себя дома, стараясь заснуть, он снова рядом, а она понимает, что на самом деле не пьяна, впрочем, и не совсем трезва – просто устала.
- Да. Но не старайся приблизить нашу встречу.
Тсунаде переворачивается на другой бок.
- Тебя нет всего полгода – не самый немыслимый срок, который мы проводим по отдельности. Но знаешь…
«Мне так тебя не хватает…» - хочет сказать она, но почему-то медлит и сквозь полусон думает о том, как было бы правильно, если бы он сейчас коснулся ее волос на прощание.
- Знаю, - отвечает он.
Она засыпает.


@темы: Фандом: Наруто, Фан(&)фикшен

URL
Комментарии
2012-07-16 в 09:36 

demon Ailen
мое оружие - меч. Мое явное дзюцу - красота. Мое врожденное дзюцу - терпение. ©
Вот уж - не зарекайся больше не писать. :-D это невозможно. Это сильнее тебя!
Отличный фик! :hlop: Я сначала подумала, что она и правда с Джирайей разговаривает. А потом сообразила что к чему. Думаю это был его дух, а не воображение Цунады.

2012-07-30 в 19:44 

Tasiette
Она не остановилась, потому что была самолюбива - она будет идти столько, сколько понадобится, не век же длиться этому пути.
demon Ailen, это невозможно. Это сильнее тебя!
Кстати да)) Чистая правда))
Отличный фик! Я сначала подумала, что она и правда с Джирайей разговаривает. А потом сообразила что к чему. Думаю это был его дух, а не воображение Цунады.

Спасибо)) На это и был расчет!) Я думаю, что все возможно)) Даже погибнув, я уверена, он бы ее просто так в покое не оставил бы)))

URL
2012-07-30 в 19:59 

demon Ailen
мое оружие - меч. Мое явное дзюцу - красота. Мое врожденное дзюцу - терпение. ©
конечно, это же Джирайя!

   

Словопролитие.

главная